Кино

Топ-10 фильмов про террористов



04 Март 2014   2699


Сколько существует кино, столько оно оправдывает революционеров. Мы решили вспомнить ключевые ленты про людей, которых по разные стороны дульного среза называют борцамим за свободу и террористами.

Говорят, что события 11-го сентября объединили в одной дате печаль и восхищение, проклятие и благодарность, открыли дверь в новый век и стёрли с лица Америки две симпатичные родинки — башни Всемирного торгового центра. Этот день не был моментом рождения терроризма: тот был всегда и везде, мы раньше его просто не замечали или не хотели замечать. Заглянув в толковый словарь Ожегова, обнаружим, что «террор — это устрашение своих политических противников, выражающееся в физическом насилии, вплоть до уничтожения». Вспомнив мифологию, найдем не менее любопытный факт — первым террористом был Каин. Именно он из зависти и политических соображений убил брата и положил начал индивидуальному террору. Террор наблюдался во времена правления царя Ирода и Юлия Цезаря. Террор был смыслом и целью империй Цинь и Хань. Нередко к теории и практике террора прибегали Иван Грозный, Петр Первый и даже его внук Александр Второй. Но только во второй половине двадцатого столетия — века революций и революционного века — террор стали преследовать и изучать. Неудивительно, что кинематограф, первое в истории по-настоящему массовое искусство обратил внимание на тему террора.

В разное время природу террора старались понять алмаз польского кино Анджей Вайда; безумный, но не сумасшедший Жан-Люк Годар; маргинал со стажем Фолькер Шлендорф. Однако классиков обошёл и превзошёл «солдат» итальянской новой волны Джилло Понтекорво, сняв пронзительный фильм о битве за Алжир. «На заре 1960-х все обиженные судьбой маленькие мальчики вроде сэлинджеровского Холдена Колфилда бежали в Рио-де-Жанейро», — заметил Барлетт, режиссёр культовых «Генералов песчаных карьеров». На закате 1950-х все загнанные одинокие взрослые мальчики и девочки бежали в Алжир. Здесь они находили пристанище во Фронте национального освобождения, новых друзей среди партизан, обретали уверенность в завтрашнем дне — в том, что завтра придётся идти на смерть. В отличие от так называемых первых лиц, взрослые мальчики и девочки не хотели изменить мир — желали лишь дополнить его, хотя бы постараться это сделать. Безусловно, такие люди заслуживают уважения и внимания. В 1965 году режиссёр Джилло Понтекорво посвятил им без малого два часа экранного времени. Сегодня уже совершенно ясно, что «Битва за Алжир» — самый лучший фильм Понтекорво и, возможно, самый лучший фильм про войну. Фильм, выверенный до миллиметра, лишенный иллюзий, жестокий и оскорбительный. Фильм, в котором запечатлена рутина современного колониального подавления, а также раскрыты корни и причины роста национально-освободительного восстания. Камера Марселло Гатти следила за взрослыми мальчиками и девочками, подрывающими бары и аэропорты Алжира, печально и строго, словно за волнами, мерно набегающими на берег и подмывающими скалы. Она пробиралась сквозь запутанные лабиринты квартала Ксаба, опускалась под землю, вздымалась над городом, чтобы отыскать логику в поведении до зубов вооруженных молодых людей. Понтекорво подобрался к истине так близко, что оказался вне времени, а потому его «Битва за Алжир» — навсегда. Репортажи про столкновения израильской армии и палестинцев, телетрансляции уличных боёв в Ираке и Афганистане вызывают в памяти кровавые кадры фильма — кажется, с тех пор ничего не изменилось.

О терроризме в противоречивые семидесятые и холодные восьмидесятые властители дум старались открыто не говорить — перед глазами стояли неприятные кадры, снятые американскими журналистами во Вьетнаме. Впрочем, событий тогда было столько, что хватило бы на дюжину фильмов: покушение в Афинах на резидента ЦРУ Ричарда Уэлча, расстрел израильских спортсменов в Мюнхене, убийство премьер-министра Италии Альдо Моро, похищение наследницы знаменитой медиа-империи Патти Херст, перестрелка в банке Нью-Йорка, захват заложников в Куала-Лумпуре, взрывы в Ливане и Нигерии, перевороты в Уганде и Чили — словом, что ни год, то неприятности. Тем не менее, режиссёры снимали кино о Вьетнаме. Даже неутомимый романтик-авантюрист Коппола посвятил Вьетнаму очередной фильм. Но Коппола не был бы собой, если бы бесхитростно пересказал повесть Джозефа Конрада «Сердце тьмы». Режиссёр мастерски показал, как выжигаемые войной земля и душа превращаются в потусторонний лунный пейзаж. Покачивая головой, он призывал зрителей в свидетели и, всплёскивая руками, задавался вопросами, ответы на которые никто точно не знает: был ли полковник Курц, был ли террор, да и была ли сама жизнь, или так, приснилось? После каннской премьеры «Апокалипсиса сегодня» актер Деннис Хоппер сказал, что история кино разделена на две части: «до» и «после» фильма Копполы.

«Неопределённые девяностые начинаются и заканчиваются криком, но какой разный этот крик», — писал кинокритик и режиссёр Михаил Брашинский. В самом деле, в начале 90-х это был крик усталости от узколобой деловитости и консерватизма восьмидесятых. Экран буквально захлёстывает волна фильмов о терроризме. Не успевает нью-йоркский коп Джон Маклейн спасти жизнь сотням пассажиров во втором «Крепком орешке», как его сменяет обаятельный киллер Никита. Ей на помощь приходят мрачные «Прирождённые убийцы» — объектом безжалостной иронии Оливера Стоуна становятся и прогнившая система правопорядка, и дешёвая империя масс-медиа, превращающая зрителей в гамбургеры, а жизнь — в телешоу. Однако самым точным диагнозом современного общества считаются «Бойцовский клуб» Дэвида Финчера и «Матрица» братьев Вачовски. Если команда Нео подозревает, что мир — всего лишь спектакль, разыгранный ради того, чтобы убедить всех, будто они живут в реальном мире, а вокруг только искусные актёры и статисты гигантской постановки, то мелкий клерк Джек из «Бойцовского клуба» уверен, что реальности не существует, и «лучший способ изменить мир — это разрушить его». Когда Джеку и его alter ego Тайлеру надоедает бить друг друга по мордасам, они организовывают сперва бойцовский клуб, затем мощную тайную организацию фашистского толка и, наконец, взрывают пару-тройку небоскрёбов — отлично, знаете ли, помогает от ипохондрии... «Бойцовский клуб» дарит зрителю дюжий заряд агрессии. Выйдя из кинотеатра, хочется переворачивать урны, сморкаться на тротуар, готовить в домашних условиях динамит и всячески нарушать порядок. Грустно, конечно, но в конце девятнадцатого века, чтобы почувствовать биение жизни, нужно было, к примеру, написать «Сад пыток», а на рубеже двух тысячелетий — набить морду ближнему и поднять на воздух башни Торгового центра Большого яблока.

В первую годовщину нью-йоркской трагедии писали, что террор — это не регулярная война, которая ложится в рамки игрового сценария; террор растёт из мусора повседневности, он происходит здесь и сейчас, и неизвестно, когда он тебя коснётся. К подобному выводу пришли и одиннадцать режиссёров, которые работали над киноальманахом «11 сентября». Этот фильм важен и своими удачами, и, едва ли не в большей степени, своими промахами. Суть его как события в том, что он предельно чётко очерчивает границы мировых катаклизмов, более того — границы компетентности игрового кино. При всей пестроте и разноречивости авторы избежали главного — показа трагедии 11 сентября в том виде, в котором она запомнилась телезрителю. Не ответили режиссёры и на проклятые русские вопросы, ставшие впоследствии американскими: «Кто виноват?» и «Что делать?». Этим занялся Стивен Спилберг, главный кудесник Нового Света, снимая «Войну миров» и «Мюнхен». Если в первом фильме он утончённо намекает, что с терроризмом просто надо жить, как с буйным соседом, то во втором сообщает, что вина США не в том, что американское правительство вмешивалось в палестино-израильские дела, а в том, что оно вмешивалось в них на стороне палестинцев.

Играя с реальностью, изучая природу террора и страха, кинематограф настолько увлёкся процессом, что не заметил, как оказался позади паровоза — жестокой действительности. Сидя в мягком кресле кинотеатра, зритель теперь проживает жизнь на экране. Он стал заложником хэппи-ендов. Возможно, именно поэтому атака террористов до сих пор не вписывается в мировоззрение многих европейцев и американцев. Как могли исчезнуть в клубах дымы и пыли башни ВТЦ, ведь будущее было расписано, как минимум, лет на двести вперёд и казалось таким тихим и светлым. Лучший монолог на эту тему принадлежит террористу Гэбриелу Ширу из фильма «Пароль «Рыба-меч». «Знаете, в чём проблема Голливуда? — спрашивал он копов. — Там делают отстой. Нет, я не про негодных актёров, слепых режиссёров и тупые нагромождения слов, которые студии называют сценариями. Я говорю про недостаток реализма. Возьмите хоть «Собачий полдень». Что если бы герой Аль Пачино в самом деле добивался своего? Что если бы сразу принялся расстреливать заложников? Бах — и мёртвое тело падает на пол. Что, всё ещё нет автобуса? Десяток невинных жертв, размазанных по витрине, и полиция быстро бы пересмотрела свою политику по отношению к террористам. А как бы это выглядело в наши дни? Через два часа он бы стал первой новостью от Бостона до Будапешта. Десять заложников умирает, двадцать, тридцать, один за другим, — всё в высоком разрешении, в прямом эфире, с цветокоррекцией. Нет, такое современному кинематографу не по зубам. Но что если?» Считайте, что вас предупредили.

 




Все, что нельзя пропустить




Читайте также






Всего комментариев: 0
avatar


Все разделы




Читатели выбирают


Топ-5 жизненных правил Райана Гослинга
Так думает и живет известный актер Райан Гослинг

Какой бывает массаж от морщин: топ-5 разновидностей
Классический, пластический, точечный... Остальные техники найдете в статье

Топ-9 сновидений в науке и искусстве

Топ-12 интересных фактов о Камбодже
Об Ангкор-Вате, плавучих деревнях, разные исторические и другие итересные факты

Перенаселение планеты как глобальная проблема: топ-10 важных фактов
Грозит ли перенаселение планете Земля? Факты это подтверждают



Мы в соцсетях